Как только кто-то пожалуется на жизнь, как тут же из всех углов: а в Африке дети голодают, а там война, сейчас пандемия еще. Офигел что ли страдашки тут свои раскладывать?
Вон, посмотри, другим плохо, так что плечи распрямил и вперед. Пахать на тебе надо, разнюнился тут. Вперед на завод или лечение электричеством.
Как будто этих людей бодрят чужие горести и печали, сразу им становится хорошо на душе и жить им хочется.
Мне кажется, люди еще часто дружат по этому принципу. Выбираешь в друзья того, кого считаешь хуже себя — и все, заряд хорошего настроения всегда гарантирован.
Я вообще не очень понимаю, почему вам должно стать лучше, если кому-то хуже, чем вам?
Если кто-то страдал побольше вас, у вас сразу улучшается настроение что ли? И хочется петь, плясать и творить, ведь это не вам оторвало руку гранатой, а другому?
Просто не любят, когда у соседа трава зеленее.
Это все еще о Франкле. Типичный отзыв на книгу о концлагере: «Теперь я вижу: мои проблемы ерунда, а депрессию как рукой сняло! Спасибо, так жизнеутверждающе».
То, что он выжил и выдержал в концлагере, не означает, что те остальные (не выжившие и не выдержавшие) что-то понимали хуже него.
Это принуждение к героизму. Что нужно терпеть, быть сильным, не сдаваться, не унывать и получишь приз.
Каждый мог бы быть как Франкл и пройти его путь? Вовсе нет.
Если о чем и говорит пример Франкла, то только то, что ему просто повезло.
Да и то, везение — неуместное вообще слово, учитывая, где он был и что с ним было.
Страдания закаляют и делают лучше? Вовсе нет. Вовсе нет. Скажите это любому прошедшему любую войну. Возможно, он никогда не вернется к нормальной жизни. И не потому, что он сдался и слабак. А потому, что человек слишком хрупкое существо, которое легко ломается.
Конечно, если тебе наступят на ногу в трамвае, можно поискать в этом высший смысл. А если кто-то убил человека на войне, то этот кто-то просветлеет и станет образцом добра и справедливости (а не сопьется, например).
Ну говорить о том, как страдания важны и полезны как-то подленько, даже для человека, прошедшего концлагерь.
Или вот это:
«У кого есть «Зачем», тот выдержит почти любое «Как»».
Садизм же в чистом виде, нет?
Терпи, и станешь лучше. Терпи, и будь благодарен своему мучителю. В этом ракурсе садист свят, целуй его руки. Виноват не мучитель, а ты сам, не знаешь ведь чего хочешь.
Ну и вообще Франкл оправдывает и воспевает насилие. Пишет об «уникальности страдания», «смысле страдания», «благодарности за суровую судьбу», но при этом признает все же правду:
«Среди заключенных, которые многие годы провели за колючей проволокой, которых пересылали из лагеря в лагерь, кто сменил чуть ли не дюжину лагерей, как правило, наибольшие шансы остаться в живых имели те, кто в борьбе за существование окончательно отбросил всякое понятие о совести, кто не останавливался ни перед насилием, ни даже перед кражей последнего у своего же товарища. А кому-то удалось уцелеть просто благодаря тысяче или тысячам счастливых случайностей или просто по милости Божьей — можно называть это по-разному. Но мы, вернувшиеся, знаем и можем с полной уверенностью сказать: лучшие не вернулись!» («Сказать жизни «Да!»» Виктор Франкл)
При личном общении люди могут быть гораздо интереснее, хотя и далеки при этом от своих идеальных фото аватарок в соцсетях. Живое общение рулит. Люди нравятся живые, а жизнь всегда неидеальна.
Люди хотят быть не хуже других. Если они видят, что эти «другие» обладают инстаграмами с сотнями идеальных картинок идеальных жизней, то зрители могут захотеть повторить чужой опыт. Сделать слепок и перенести его в свою реальность. Любыми путями. Им не хочется выглядеть неудачниками и лохами на фоне люксури-житухи какой-нибудь длинноногой блондинки.
И тогда важность степени реальности происходящего отступает на задний план. Все мы знаем, что идеальность нереальна и что инстаграм не реален. Но инстаграм оказывает огромное влияние на наши реальные жизни. А вот это уже не даст спать по ночам тем, кто «недотягивает».
Получается, что люди хотят казаться, а не быть. И им кажется, что «казаться» и «быть» — одно и то же. Но ведь нет же.
Свет, сон, уровень счастья — факторов, влияющих на внешность миллион. И если ты на фотке в соцсети красотка, то далеко не факт, что так ты выглядишь в реальной жизни. Ведь даже и без фотошопа выбрана для аватара была особая, лучшая фоточка, а не первая попавшаяся.
Далеко не все настолько смелы, чтобы показывать свое настоящее лицо в интернете. Сонное, злое, усталое, без косметики, потное, с синяками или прыщами.
Конечно, существуют некие стандарты красоты (которые меняются регулярно, но тем не менее). Хоть какие-то измеримые показатели, по которым можно оценить внешность человека и привести ее к «стандартам» хоть с помощью того же фотошопа.
Но людям нравятся разное. А идеальные красотки и красавчики хороши только на картинках. В реальности людям чаще нравится лица неидеальные, нестандартные. В том случае, естественно, если люди способны честно признаться себе в своих желаниях и определиться, кто им нравится, а не тупо следовать за модой и «стандартами».
Сентиментальность и воспоминания о прошлом меня угнетают. Прошлое напоминает полузабытое сновидение, которое, чем дальше в него вглядываешься, тем более напоминает бесформенный ком. Оно распадается и превращается в хаос, оно ненадежно и зыбко, оно болотисто и уводит туда, откуда нет пути обратно.
Прошлое — это будто кусок ваты, из которого ты пытаешься соорудить нечто прежде знакомое, но того уже нет, давно нет.
Потому я не люблю вспоминать прошлое и даже редко разглядываю старые фотографии (и всегда с неприятным чувством, будто пытаюсь влезть в старую одежду, которая мне давно уже мала либо примеряю на себя образ жизни, который мне уж давно незнаком и чужд).