Рубрика: История и культура

Но, конечно, со всеобщей технологизацией и цифровизацией данное явление стало еще яснее.

Происходит исчезновение материальных носителей и право аренды становится все более призрачным. Ты владеешь чем-то, что не имеет даже физического существования: например, электронной книгой или цифровой фотографией.

Если не распечатывать фото, то оно не принадлежит тебе, оно виртуально.

Но кто сейчас распечатывает фотоснимки? Это редкость.

Так и получается, что теперь людям даже их собственные фотографии не принадлежат. Большая часть снимков не имеет материальной основы. Все это простирается глубже, чем вы думаете.

Кстати, данная вещь отлично видна на примере доменов.

Доменное имя принадлежит тебе, пока ты соблюдаешь правила.

Оно принадлежит тебе, пока ты за него платишь.

Когда я увидела эту фишку, то сначала думала, что это нововведение. Чтобы заставить людей брать в аренду и чтобы они ничем по-настоящему не владели.

Но потом я поняла, что эта тема куда глубже, старше и распространяется буквально на все.

В этом мире никому ничего не принадлежит. По крайней мере, большинству.

Возможна лишь аренда.

Право собственности — это просто вариант аренды на более длительный срок.

Анекдот — это очень постмодернистская шутка, несмотря на древность происхождения анекдота.

Анекдот деконструирует реальность, он ее развоплощает, лишает смысла и опор.

Юмор — инструмент шута, здесь точка вхождения в хаос и безумие.

Когда нет возможности говорить о действительно серьезных вещах, все вырождается в шутку, анекдот, клоунаду.

Анекдот — это антикультура и антиискусство, он высмеивает все и вся, лишает людей и события внутренней правды, оставляя лишь обертку, выхолащивает живое до наносного, поверхностного.

Анекдот — это игра масок, ролей и функций. Человека и его реальных проблем в анекдоте нет.

Плохая литература всегда отражает непроработанный и неизученный внутренний мир самого автора.

Такой автор будет использовать дешевые штампы, не уметь выражать чувства (потому что в собственных чувствах не разбирается), лепить шаблонные образы (потому что у самого с фантазией туговато, вот и наворовал где ни попадя у всех подряд).

Но самомнение плохого автора — до небес. Иначе не публиковал бы очевидно слабые работы, мог бы более-менее адекватно оценивать свой уровень. Но парадокс в том, что он и не может адекватно оценить, ведь текст соответствует его внутреннему уровню и здесь никаких несоответствий нет — это и правда лучшее, что он может из себя выдавить.

Киноиндустрия сделала убийства обыденностью.

Редко показывают настоящие чувства того, кто совершил убийство другого человека. Он будет испытывать шок, отвращение, ужас от содеянного.

Не менее чудная практика: когда человека просят воспроизвести ход событий в процессе допроса.

Это нужно вообще ничего не знать о современных исследованиях памяти, чтобы по-прежнему такую процедуру применять.

Не знать, например, того, что наш мозг выдумывает, а вовсе не вспоминает. Выдумывает, воссоздает каждый раз картину происходящего с нуля. И ценность тогда подобных допросов?

В каждой детективной истории идет допрос подозреваемых. И насколько же точно они все знают и помнят, что делали в тот или иной день! Вы вообще помните, что делали сегодня? А эти знают. Помнят и вчера, и неделю назад, и месяц, и прошлый год.

Еще один ключевой момент, возбудивший критиков:

Разница в отношении Одиссея времен Гомера и Одиссея в трактовке Нолана к войне.

Гомеровский Одиссей — это герой, который похваляется своими военными заслугами. Он почитает богов. Однако сам Гомер относится к богам с иронией. В изображении Гомера боги обретают человеческие черты. И вообще у меня сложилось впечатление, что Гомер как-то профанно подходит к изображению богов, пустословно. Ну или его тексты рассчитаны на не слишком интеллектуальную публику.

Одиссей же Нолана — это человек, который испытывает глубочайшее раскаяние по отношению к тому, что совершил на Троянской войне. Ему претят и разрушение храмов богов (богинь), и разрушение старого порядка вещей. Он глубоко сожалеет о том, что совершил и что было совершено при его участии и под его началом. Это очень современный взгляд на «Одиссею»: так мыслит тот, кто склонен к рефлексии и глубинному поиску ответов.