Автор: Нина Ганина

Вход Господень в Иерусалим.

За неделю до Пасхи.

Православный праздник.

В России хотят составить профессиональный стандарт для писателей. Организатор: Министерство цифрового развития. Писатели пока недоумевают, что это может означать.

Вчера писала о том, что сюжетность — это путь в страдание. И вспомнились сразу буддийские монахи с их песчаными мандалами, ритуальными картинами из цветного песка.

Видели вы, как монахи тщательно создают картину, разрабатывают ее до малейших черточек? Картины эти символизируют модели вселенной.

Что затем делают монахи? Они мандалы разрушают. Плодотворный результат, на который ушли часы работы, исчезает, будто его и не было. На память иногда остаются разве что фотографии.

То есть монахи предаются абсолютно бессмысленному внешне, медитативному занятию.

Процесс создания сложнейшей мандалы учит монаха терпению и вниманию. Разрушение же картины означает необходимость смирения, ведь рано или поздно, так или иначе, исчезает все смертное.

Сюжетность действительно причиняет боль. И настоящее умиротворение снисходит на тех, кто находится вне сюжетов.

Смотрю сейчас сериал «Юная». Понятно, это художественный вымысел и условность. Но.

Есть вещи, которые отметила в сериале — культурные особенности американцев.

Героиня живет в Бруклине (Нью-Йорк), и это как бы район молодых, творческих, смелых и амбициозных. Ее зовут Лиза и ей сорок. В ее возрасте уже не снимают комнату у подруги (как это делает она), а живут в каком-нибудь доме скучной семейной жизнью.

Самое скучное место в Нью-Йорке — остров Рузвельта, попасть на остров можно на фуникулере, делать там особо нечего.

Американцев удивляет, когда кто-то готовит. Особенно если это не семейная пара, а какой-нибудь работающий одиночка. Чем же они питаются? Еда на вынос? Заказ пиццы с доставкой? Я дошла до четвертого сезона и ни разу не увидела Лизу с пакетами из магазина, она всегда ходит налегке и не носит ничего тяжелее сумки.

Также я ни разу не видела, чтобы она убирала квартиру. При этом квартира выглядит всегда идеально.

Не менее удивительно смотрятся волосы Лизы: после секса или сна ее прическа остается роскошной.

Никто никогда не моет руки, возвращаясь домой, а уличную одежду сразу бросают где попало, да хоть на кухонный стол.

Конечно, все ходят в обуви дома, могут спокойно в ботинках залезть на кровать.

Купить билет на самолет в Индию для Лизы не проблема. Она может в любой момент сесть на самолет и полететь куда угодно.

Живет Лиза без паспорта.

Все помешаны на сексе и девушки всегда «носят в сумочке трусики, ведь это же Нью-Йорк».

Люди используют штампы для упрощения действительности. Какие-то шаблоны из прессы на полном серьезе считают истиной.

У героинь роскошные белоснежные зубы. Девушки очень эмоциональные, постоянно показывают в разговоре зубы, и это не похоже на улыбки.

Одежда и место жительства — сильные маркеры, рассказывающие о человеке все.

Я помню, когда еще была такая прекрасная весна. Два года назад, до и во время карантина, в марте. Сколько в ней было сил и красоты. И в этом году то же самое.

Я не понимаю этот феномен. Какое-то даже издевательство в нем есть. Ведь это воодушевление весны не спасает от тревог и страхов, оно манит обещанием, самообманом. Мол, иди, беги, забудь обо всем, смотри, как удивительна жизнь, но нельзя, нельзя забывать о том, что происходит прямо в это же время весны, в других местах совсем где-то, но таких важных для нас, где решается все.

Еще я думаю о том, как ждали окончания пандемии, сейчас это забыто, отодвинуто, кажется ничтожным (надолго ли? навсегда ли?), но нет времени праздновать победу над ковидом (а случилась ли она?), снова нужно бояться, трястись, выживать и тому подобное. Но мы же не крысы, чтобы жить в таком режиме вечно. Кто нам еще поможет избавиться от стресса и негатива, кроме нас самих?