Одна из основных претензий «Одиссее» Кристофера Нолана звучит так:
«Гомер вкладывал в «Одиссею» совершенно другой смысл!»
Не удивлена, сколько экспертов по Древней Греции и Гомеру развелось. Так всегда происходит в свете значимых событий. Они лезут непонятно откуда на свет.
Ладно, не буду задавать очевидный вопрос: «Откуда вам знать, что именно хотел сказать Гомер и какой действительно смысл вкладывал в «Одиссею»?» В конце концов, столько экспертов по гомероведению на этом кормятся.
Менее очевидно другое.
Произведение искусства делает великим именно многозначность трактовок. Чем больше резонанса оно вызывает в людских головах, тем значимей произведение.
Более того, некоторые произведения способны быть интересны не короткий промежуток времени, а десятилетиями, веками и даже тысячелетиями. «Одиссея» Гомера написана ведь VIII веке до нашей эры. А столько споров и живого интереса вызывает и по сей день.
И, разумеется, в каждый культурный отрезок времени люди по-разному будут воспринимать и трактовать один и тот же сюжет. Это нормально.
В этом и суть.
Очень глупо ожидать от современного человека, что он увидит в «Одиссее» ровно то же, что увидел бы современник Гомера.
С помощью исторических книг и прочих материалов мы можем примерно воссоздать картину мышления человека, живущего в другую эпоху. Примерно.
Но полностью мы не сможем его понять, и это крайне интересный момент для исследований.
Поэтому даже страстные гомероведы все равно воспринимают их любимую «Одиссею» искаженно, иначе, не так, как в Древней Греции. И это нормально. Ненормально – отрицать это и считать, что с древнегреческих времен психика и восприятие, и мышление людей совсем не изменились, что культурный и политический контекст остался ровно тем же, а потому можно точно так же воспринять произведение, как оно и было задумано Гомером.
Ну элементарные вещи вроде объясняю, разве нет?
Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.